Поиск по ключевым словам:

Четвертая силовая

Новая война спецслужб уже идет. Под ударом те, кто выжил и обогатился в первых трех.

«Если совсем честным быть, то мы ожидали выборы 2000-го с тревогой. Да, победил наш человек — ​офицер, разведчик, возглавлял ФСБ. Но я помню те настроения — ​все на нервах, все ждут, когда по нам нанесут удар. А мы понимали, что этот удар неизбежен», — ​бывший высокопоставленный офицер ФСБ рассказывает, как на следующий день после избрания Владимира Путина президентом России в кулуарах Лубянки обсуждалось грядущее противостояние в силовом блоке.

Новый президент планировал произвести изменения в отрасли военно-технического сотрудничества, для чего запустил процесс слияния нескольких спец­экспортеров на базе Росвооружения, возглавить которое должен был его сослуживец Сергей Чемезов, уже назначенный на должность директора «Промэкспорт». Но часть государственного аппарата открыто лоббировала на должность объединенной компании одноклассника дочери экс-президента Ельцина Татьяны Дьяченко Алексея Огарева и приняла решение нарушить президентские планы.

Так была начата первая межведомственная война. На стороне президента выступала обновленная ФСБ, на другой — ​МВД во главе с Владимиром Рушайло.

«В это сегодня трудно поверить, но Житная (там располагается Министерство внутренних дел. — ​А. С.) тогда «вела» начальника УСБ ФСБ Анисимова и главу СЭБ (службы экономической безопасности. — ​А. С.) ФСБ Заостровцева — ​за машинами пускали «наружку», разрабатывали близких родственников. Они слушали телефоны Чемезова, производили негласные обыски в кабинетах его зама Бельянинова на Стромынке. Мероприятия производились в рамках оперативного дела «Абрек», открытого МВД формально для установления связей с террористами — ​братьями Халидовыми. В ожидании внезапного налета рубоповцев, которые были главным силовым подразделением МВД, даже генералы, ездили «зашитыми» — ​с мобильником и вложенным в паспорт клочком бумаги, на котором был записан телефон дежурной части УСБ ФСБ», — ​рассказывает экс-сотрудник Лубянки.

По его словам, оперативные мероприятия в отношении генералитета и ближнего круга президента продолжались несколько месяцев — ​все это время оперативники УСБ ФСБ тщательно собирали информацию об Александре Орлове — ​помощнике министра Рушайло, координаторе ключевых подразделений МВД и контролируемых ими преступных сообществ.

В марте 2001 года война была прекращена — ​президент подписал указ о прекращении полномочий Рушайло. Во время своего последнего визита в Кремль министр обратился с заключительной просьбой — ​позволить покинуть страну своему помощнику, которого готовились арестовать со дня на день.

«Тогда Николаю Платоновичу (Патрушеву, директору ФСБ. — ​А. С.) поступило указание, которое он транслировал подчиненным — ​снять наружное наблюдение и сторожевой контроль. Орлов улетел в Израиль. Мы победили», — ​говорит офицер Лубянки.

После отставки могущественного министра внутренних дел ряд подразделений МВД был упразднен, система оперативно-разыскных мероприятий (СОРМ) взята под контроль Лубянки, а от наиболее активного офицерского состава тогда еще милиции — ​избавились.

Зачисткой недавних противников занимался обновленный Департамент собственной безопасности (ДСБ) МВД, во главе с бывшим начальником 2-й службы Управления собственной безопасности (УСБ) ФСБ Константином Ромодановским.

Два года спустя уже монолитный силовой блок пошел в атаку — ​по обвинению в уклонении от уплаты налогов были задержаны акционеры нефтяной компании ЮКОС Михаил Ходорковский и Платон Лебедев, а принадлежавшие им активы путем банкротства должны были отойти государственной «Роснефти», для чего потребовалось провести колоссальную оперативную работу.

«Главными исполнителями были начальник УСБ ФСБ Шишин и глава Управления «К» СЭБ ФСБ Воронин — ​они подготовили оперативную информацию, которая была легализована руководителем Генпрокуратуры Устиновым. Судебные органы курировал помощник президента по кадрам Виктор Иванов. Работал единый кулак. Многие кричали, что это был рейдерский захват. Но это была национализация, просто путем экспроприации», — ​продолжает собеседник, не скрывая, что вся операция подразумевала «злоупотребление правом» в интересах государства.

Вместе с тем собеседник признает: «упрощенное правоприменение» после этого дела «из исключения превратилось в правило».

Благодар